Просфора 2.1

Да ужж… кажись я поняв один нюанс. Памятаєте в “Ідіоті” князь Мишкін дуже багато розповідає якомусь там слузі (очікуючи на аудієнцію з генералом) про те, як це жахливо вбивати чи страчувати людину. Він описує, що французи придумали для таких речей навіть спеціальний пристрій - гільотину. Там написано все дуже якось по-справжньому. З вуст ідіота це звучить якось суперечливо: ТАК ідіоти не говорять. Так ось я щойно дещо переглядав в інтернеті, і знайшов річ котру ще не знав раніше. Ну, тобто я поняв чому він так казав.

{”Один из самых известных случаев инсценировки казни был устроен над петрашевцами в 1849; к этой сцене в своих произведениях неоднократно возвращался самый известный из них, Ф. М. Достоевский.

Кружок Петрашевского вошёл в историю в том числе и из-за участия в нём молодого Достоевского и из-за необычного, поразившего современников, обряда инсценировки приготовлений к публичной казни, которому подверглись осуждённые, не знавшие о том, что они помилованы.

Инсценировка казни — вид пытки, или психологического давления, заключающийся в имитации приготовлений к смертной казни человека, который подвергается давлению. В ряде случаев инсценировка устраивается с целью добиться каких-либо признаний: человеку завязывают глаза, заставляют рыть собственную могилу, приставляют ствол оружия к голове, ожидая, что страх смерти заставит его согласиться на те или иные требования пытающих. Иногда инсценировка казни производится над уже помилованным осуждённым, который этого не знает и готовится к смерти; такая психологическая травма выступает как бы дополнительной карой.

Приговор

Наряженный над ними военный суд нашёл, однако, что «пагубные учения, породившие смуты и мятежи во всей Западной Европе и угрожающие ниспровержением всякого порядка и благосостояния народов, отозвались, к сожалению, в некоторой степени и в нашем отечестве. Горсть людей совершенно ничтожных, большей частью молодых и безнравственных, мечтала о возможности попрать священнейшие права религии, закона и собственности».

Все подсудимые были приговорены к смертной казни — расстрелу; но, принимая во внимание разные смягчающие обстоятельства, в том числе раскаяние всех подсудимых, суд счел возможным ходатайствовать об уменьшении им наказания, а Пальму испрашивал даже полное прощение. Наказания действительно были смягчены: Петрашевскому назначена каторга без срока, Достоевскому — каторга на 4 года с отдачей потом в рядовые, Дурову — то же самое, Толю — 2 года каторги, Черносвитову - ссылка в крепость Кексгольм, на реке Вуокса, Плещееву — отдача рядовым в оренбургские линейные батальоны и т. д. Пальм был переведён с тем же чином в армию.

Инсценировка казни

Несмотря на это смягчение, П. пришлось выдержать, как с содроганием вспоминает Достоевский, «десять ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти».

22 декабря 1849 г. они были привезены из Петропавловской крепости (где они провели 8 месяцев в одиночном заключении) на Семеновский плац. Им прочли конфирмацию смертного приговора; подошёл с крестом в руке священник в чёрной ризе, переломили шпагу над головой дворян; на всех, кроме Пальма, одели предсмертные рубахи. Петрашевскому, Момбелли и Григорьеву завязали глаза и привязали к столбу. Офицер скомандовал солдатам целиться… Один Кашкин, которому стоявший возле него обер-полицеймейстер Галахов успел шепнуть, что все будут помилованы, знал, что все это — только церемония; остальные прощались с жизнью и готовились к переходу в другой мир.

Григорьев, который и без того от одиночного заключения несколько повредился в уме, в эти минуты совсем его лишился. Но вот ударили отбой; привязанным к столбу развязали глаза и прочли приговор в том виде, в каком он окончательно состоялся. Затем всех отправили обратно в крепость, за исключением Петрашевского, которого тут же на плацу усадили в сани и с фельдъегерем отправили прямо в Сибирь.”}

Вікіпедія рулить )